Неточные совпадения
— Пили уже и ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где
узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне
дедушка. У себя дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как
знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
— А вы-то с барином голь проклятая, жиды, хуже немца! — говорил он. — Дедушка-то, я
знаю, кто у вас был: приказчик с толкучего. Вчера гости-то вышли от вас вечером, так я подумал, не мошенники ли какие забрались в дом: жалость смотреть! Мать тоже на толкучем торговала крадеными да изношенными платьями.
Дедушка Трофимыч, который
знал родословную всех дворовых в восходящей линии до четвертого колена, и тот раз только сказал, что, дескать, помнится, Степану приходится родственницей турчанка, которую покойный барин, бригадир Алексей Романыч, из похода в обозе изволил привезти.
— Как не
знать! Он выучил меня дудочки вырезывать. Бывало (царство ему небесное!), идет из кабака, а мы-то за ним: «
Дедушка,
дедушка! орешков!» — а он нас орешками и наделяет. Все, бывало, с нами возится.
Девицы были уже взрослые и окончившие свое воспитание, наружности не неприятной, веселого нрава и, хотя все
знали, что за ними ничего не дадут, все-таки привлекавшие в дом
дедушки нашу светскую молодежь.
— Вы
знаете, отчего барон — Воробьев? — сказал адвокат, отвечая на несколько комическую интонацию, с которой Нехлюдов произнес этот иностранный титул в соединении с такой русской фамилией. — Это Павел за что-то наградил его
дедушку, — кажется, камер-лакея, — этим титулом. Чем-то очень угодил ему. — Сделать его бароном, моему нраву не препятствуй. Так и пошел: барон Воробьев. И очень гордится этим. А большой пройдоха.
—
Знаю,
дедушка,
знаю, как всегда!
— Я
знаю, это
дедушка ее…
— Легкий ты, тонкий, а кости крепкие, силач будешь. Ты
знаешь что: учись на гитаре играть, проси дядю Якова, ей-богу! Мал ты еще, вот незадача! Мал ты, а сердитый. Дедушку-то не любишь?
Рассказывал он вплоть до вечера, и, когда ушел, ласково простясь со мной, я
знал, что
дедушка не злой и не страшен. Мне до слез трудно было вспоминать, что это он так жестоко избил меня, но и забыть об этом я не мог.
Был великий шум и скандал, на двор к нам пришла из дома Бетленга целая армия мужчин и женщин, ее вел молодой красивый офицер и, так как братья в момент преступления смирно гуляли по улице, ничего не
зная о моем диком озорстве, —
дедушка выпорол одного меня, отменно удовлетворив этим всех жителей Бетленгова дома.
— Ну, вот еще выдумал! — усмехнулась она и тотчас же задумчиво прибавила: — Где уж мне: колдовство — наука трудная. А я вот и грамоты не
знаю — ни аза; дедушка-то вон какой грамотей едучий, а меня не умудрила богородица.
— Мачеха меня не любит, отец тоже не любит, и
дедушка не любит, — что же я буду с ними жить? Вот спрошу бабушку, где разбойники водятся, и убегу к ним, — тогда вы все и
узнаете… Бежим вместе?
Галактион долго не соглашался, хотя и не
знал, что делать с детьми. Агния убедила его тем, что дети будут жить у
дедушки, а не в чужом доме. Это доказательство хоть на что-нибудь походило, и он согласился. С Харченком он держал себя, как посторонний человек, и делал вид, что ничего не
знает об его обличительных корреспонденциях.
—
Дедушка, сам не
знаю, что со мной делается…
— Нет, матушка. В Казани я с весны не бывал, с весны не видел дома родительского… Да и что смотреть-то на него после
дедушки?.. Сами изволите
знать, каковы у нас с дядей дела пошли, — отвечал Петр Степаныч. — В Петербург да в Москву ездил, а после того без малого месяц у Макарья жить довелось.
— Как не
знать дедушки Семенушки? — улыбнулась девочка. — С тетушкой он в любви да в совете, в келью к нам похаживает, божественны книги почитывает.
Оно правда, Петру Степанычу после
дедушки наследство хорошее досталось, и ежели у него с дядей раздел на ладах повершится, будет он с хорошим достатком, ну, а насчет Веденеева не
знаю, что вам сказать…
Но из семейных разговоров
знаю, что он был человек скромный, хотя простоватый, и что
дедушка его не любил.
— Ишь, плут! — произносит
дедушка, любуясь на кота, — с утра уж
знает, когда рыбак должен пройти! Настась! а Настась!
— Что, небось,
узнал в ту пору, как кузькину мать зовут! — смеется
дедушка, а за ним и все присутствующие.
— Ладно, — поощряет
дедушка, — выучишься — хорошо будешь петь. Вот я смолоду одного архиерейского певчего
знал — так он эту же самую песню пел… ну, пел! Начнет тихо-тихо, точно за две версты, а потом шибче да шибче — и вдруг октавой как раскатится, так даже присядут все.
Дедушка садится играть с Гришей, который ласковее других и тверже
знает матушкину инструкцию, как следует играть со стариком.
Мне хочется возразить, что в Полтавской Переяславль, но,
зная, что
дедушка не любит возражений, я воздерживаюсь.
— А Спассков целых три, — прибавляет
дедушка, — на экзамене, поди, спросят, так надо
знать. А ну-тко, Григорий, прочти: «И в Духа Святаго..»
— Ровно не
знает, про что говорю! — с досадой промолвил Самоквасов. — Третий год прошу и молю я тебя: выходи за меня… Ну, прежде, конечно,
дедушка жив, из дядиных рук я смотрел… Теперь шабаш, сам себе голова, сам себе вольный казак!.. Что захочу, то и делаю!..
После я
узнал, что они боялись
дедушки.
Дедушка поморщился и сказал: «Ну, так пусть отец кормит их как
знает».
Нового я
узнал, что завтра
дедушку повезут хоронить в село Неклюдово, чего он именно не желал, потому что не любил всего неклюдовского.
Она повела нас в горницу к
дедушке, который лежал на постели, закрывши глаза; лицо его было бледно и так изменилось, что я не
узнал бы его; у изголовья на креслах сидела бабушка, а в ногах стоял отец, у которого глаза распухли и покраснели от слез.
Мы торопились, чтоб приехать поранее, потому что в Коровине, где все
знали и моего
дедушку, и отца, мы услыхали, что
дедушка нездоров.
Тут я
узнал, что
дедушка приходил к нам перед обедом и, увидя, как в самом деле больна моя мать, очень сожалел об ней и советовал ехать немедленно в Оренбург, хотя прежде, что было мне известно из разговоров отца с матерью, он называл эту поездку причудами и пустою тратою денег, потому что не верил докторам.
Мы остановились у первого крестьянского двора, и после я
узнал, что отец посылал спрашивать о
дедушке: отвечали, что он еще жив.
Хотя я много читал и еще больше слыхал, что люди то и дело умирают,
знал, что все умрут,
знал, что в сражениях солдаты погибают тысячами, очень живо помнил смерть
дедушки, случившуюся возле меня, в другой комнате того же дома; но смерть мельника Болтуненка, который перед моими глазами шел, пел, говорил и вдруг пропал навсегда, — произвела на меня особенное, гораздо сильнейшее впечатление, и утонуть в канавке показалось мне гораздо страшнее, чем погибнуть при каком-нибудь кораблекрушении на беспредельных морях, на бездонной глубине (о кораблекрушениях я много читал).
Дедушка уже без языка и никого не
узнает; хочет что-то сказать, глядит во все глаза, да только губами шевелит…» Новый, еще страшнейший образ умирающего
дедушки нарисовало мое воображение.
Узнав о смерти моего
дедушки, которого она называла вторым отцом и благодетелем, Прасковья Ивановна писала к моему отцу, что «нечего ему жить по пустякам в Уфе, служить в каком-то суде из трехсот рублей жалованья, что гораздо будет выгоднее заняться своим собственным хозяйством, да и ей, старухе, помогать по ее хозяйству.
Я вслушивался в беспрестанные разговоры об этом между отцом и матерью и наконец
узнал, что дело уладилось: денег дал тот же мой книжный благодетель С. И. Аничков, а детей, то есть нас с сестрой, решились завезти в Багрово и оставить у бабушки с
дедушкой.
Он добрый, ты должен любить его…» Я отвечал, что люблю и, пожалуй, сейчас опять пойду к нему; но мать возразила, что этого не нужно, и просила отца сейчас пойти к
дедушке и посидеть у него: ей хотелось
знать, что он станет говорить обо мне и об сестрице.
— На что лучше! — продолжал ехидничать Сергей. — Одна барыня платье подарила, другая целковый дала. Все ты,
дедушка Лодыжкин, наперед
знаешь.
— Что? Не говорил я тебе? — задорно шепнул
дедушка, наклоняясь к Сергею. — Ты меня спроси: уж я, брат, все
знаю. Никак не меньше рубля.
— Дружба?.. — переспросил неграмотный
дедушка. — Во-во! Это самое настоящее слово — дружба. Весь день у нас заколодило, а уж тут мы с тобой возьмем. Это я носом чую, на манер как охотничий пес. Арто, иси, собачий сын! Вали смело, Сережа. Ты меня всегда спрашивай: уж я все
знаю!
— Что,
дедушка Лодыжкин? Ты все
знаешь? — поддразнил его лукаво Сергей.
Пес это отлично
знал и уже давно скакал в волнении всеми четырьмя лапами на
дедушку, вылезавшего боком из лямки, и лаял на него отрывистым, нервным лаем.
— Я еще не
знаю.
Знаю только, что будет наш
дедушка.
— Будет сестра Васи и, кажется, профессор Спешников. Я вчера, Анненька, просто голову потеряла. Ты
знаешь, что они оба любят покушать — и
дедушка и профессор. Но ни здесь, ни в городе — ничего не достанешь ни за какие деньги. Лука отыскал где-то перепелов — заказал знакомому охотнику — и что-то мудрит над ними. Ростбиф достали сравнительно недурной — увы! — неизбежный ростбиф. Очень хорошие раки.
Но однажды Вера письменно (кстати, не проболтайтесь,
дедушка, об этом нашим: никто из них не
знает) попросила его не утруждать ее больше своими любовными излияниями.
— Это мы и без тебя
знаем,
дедушка. А все-таки достиг ты нас всех, — ох, как еще достиг-то!.. Сказывают, и другие прочие из орды-то твоей выворотятся по осени.
—
Дедушка, коли все тебе ведомо, ты, стало быть,
знаешь, что Вяземский не погубит тебя, что он лежит теперь на дороге, изрубленный. Не его боюсь,
дедушка, боюсь опричников и холопей княжеских… ради пречистой богородицы,
дедушка, укрой меня!
— Дедушка-то ваш, как
узнал об этом, так и обмер… Удар с ним в ту пору случился… Несколько оправившись, призывает меня к себе и говорит: «Поезжай и разыщи их, вот тут сто тысяч, в банковых билетах, отдай им…» — сунул он мне пачки этих билетов и прибавил: «Но чтобы они мне на глаза не показывались…» — вскрикнул он последнее-то слово не своим голосом и упал на подушки постели… Второй удар с ним случился… Не приходя в себя, Богу душу отдал…
— Не
знаю, как при новом смотрителе будет, а у меня он сидел с
дедушкой Самойлом… старичок из раскольников, может, изволили видать: белая этакая борода.